Александр Филимонов: Суперкубок в Питере – не заговор, а детский лепет

ПАРТНЕРЫ

Александр Филимонов: Суперкубок в Питере – не заговор, а детский лепетЛегендарный вратарь «Спартака» и сборной России — о медиалиге, Олеге Романцеве, Кавказе в 90-х, тяжелой доле тренера и крутости Сафонова.

На днях редакцию «Советского спорта» посетил выдающийся российский вратарь Александр Филимонов – шестикратный чемпион России. «Спартак» он покинул более 20 лет назад, но профессиональную карьеру завершил только в 2018 году, после чего остался в футболе в роли тренера. Выигрывал чемпионат мира по пляжному футболу, помогал Дмитрию Аленичеву поднимать «Арсенал» в РПЛ и Александру Кержакову в юношеской сборной России.

Филимонов к своим 48 годам никак не может насытиться футболом. Сейчас он тренирует команду медийной футбольной лиги «Рома» и готовится к обучению на тренерскую лицензию категории «А». С известного видео, снятого во время одного из матчей, мы и начали разговор, и сразу почувствовали, насколько Александр Владимирович получает удовольствие от своего дела.

ЗНАМЕНИТОЕ ВИДЕО С ФИЛИМОНОВЫМ ИЗ МЕДИАЛИГИ – «ДЕЛО РУК» ШНЯКИНА

— Недавно интернет облетело видео, где Вы забыли дать установку игроку.
— Хаха, да, это смешной момент. Только это была не установка. Я заменил по ходу матча Вели Мамедова и хотел объяснить ему, почему, но отвлекся и забыл, что хотел сказать. На самом деле, видео не стало бы популярным, если бы Дмитрий Шнякин в эфире не сделал на этом эпизоде акцент. В процессе эфира картинка меняется и в один из моментов камера была направлена как раз на меня, в этот момент и включился звук. А, после игры появилась куча мемов. Дочь мне их иногда присылает.

— Зрители правда услышали бы Ваше обращение к игроку?
— Конечно, это же Медиалига! Там есть своя фишка – на каждом тренере крепится микрофон, и в любой момент его высказывания могут попасть в эфир и быть услышанными зрителями.

— Вас такая прозрачность не смущает?
— Ничуть! Чувствую себя раскованно.

— Со стороны создается впечатление, что в последний год Вы стали более активны в медиапространстве…
— Разве?

— Например, стали экспертом на «Матч ТВ».
— Время от времени меня приглашают как эксперта, поработать у бровки и в студии на стадионе. Но у меня и без этого хватает дел и активностей, поэтому даже особо нет времени следить за нашим футболом. Редко это делаю и, по большому счету, не могу быть полноценным экспертом.

Достаточно времени отнимает вратарская академия, где я сам руковожу процессом и тренирую. С февраля еще тренирую медийный клуб «Рома». Также езжу с различными ветеранскими командами, в том числе и по России: с командой ветеранов РФС, с командой «Звезды Спартака» и с командой, которая участвует в губернаторской программе «Выходи во двор». В рамках этого проекта мы почти каждые выходные ездим на матчи в разные города Подмосковья. Так что футбол по телевизору – роскошь. Например, в курсе, что проходит «Кубок PARI Премьер», но матчей не смотрел. Только рекламу видел.

— Но Суперкубок точно посмотрите. Вы же участвуете в ветеранском матче!
— Это да (смеется).

МАТЕРАЦЦИ И РИИСЕ НЕ МОГУТ БЕЗ ХАМСТВА

— Каково это – играть с одними и тем же людьми 30 лет?
— Скорее, 25 лет – четверть века. Но да, это особое чувство, понимаем друг друга на уровне подсознания (улыбается). Я своими одноклубниками восхищаюсь. У меня бывают паузы, когда могу со стороны посмотреть, как они играют, и получаю огромное эстетическое удовольствие. Нам всем примерно около 50 лет или больше, но, то, что они до сих пор способны показать на поле – это высочайший уровень. Ирония еще и в том, что наши соперники по программе «Выходи во двор» выставляют команды все моложе и моложе, чтобы навязать нам борьбу и достойно противостоять.

— Есть же еще «Кубок легенд», в котором сборная России в одну калитку практически всех выносит… За счет чего здесь такое преимущество, какого не было на уровне первый сборных?
— Во-первых, нам подходит формат турнира пять на пять. На таком пространстве с бортиками большое значение имеют техника и взаимодействие. А это наш «конек». Тем более, наше поколение еще ездило в Германию на такие турниры с бортиками. Там все было серьезно. Почему «Спартак» потом отказался от поездок? На одном из турниров сломали ногу Дмитрию Хлестову, и Олег Иванович решил больше не принимать в этом участие.

Во-вторых, наша сила в сумасшедшей сыгранности, абсолютном понимании друг друга. И не в обиду будет сказано более молодым игрокам нашей ветеранской сборной, в их поколении нет такого взаимодействия.

В-третьих, многие сборные, принимавшие участие в Кубке Легенд, приезжали просто ради участия, а у нас была цель непременно выиграть. Пожалуй, только испанцы были такие же упертые – у них своя игровая философия, построенная на командном взаимодействии, поэтому с ними очень тяжело. Плюс все игроки следят за собой и сохраняют очень хорошую форму.

Еще, пожалуй, стоит отметить финал с участием Марко Матерацци и Йосси Бенаюна. Эти футболисты приезжали «убиваться». Девушке-судье (Александре Пономаревой – Прим. ред.) пришлось показать красную Бенаюну, потому что он начал ее оскорблять, и даже после удаления не остановился. Потом за ним последовал Йон-Арне Риисе. Без хулиганства они не могут. Матерацци постоянно ставил подножки Егору Титову. Было ощущение, что они приехали не в футбол играть, а в борты втыкаться. Выглядело все это очень некрасиво. Мы до такого не опускались.

БОЛБОЯ ТРОГАТЬ НЕЛЬЗЯ. ОСОБЕННО НА ЮГЕ

— В Вашей футбольной жизни конфликты когда-нибудь выходили за рамки разговоров?
— Никогда не распускаю руки на футбольном поле.

— А пытались цеплять?
— Конечно. Во Владикавказе, например. В одной из игр я прибежал ближе к центру поля, чтобы высказать что-то Игорю Яновскому, а он схватил меня за горло. Судья нам обоим показал по желтой, хотя, как по мне, действия были неравноценными.

— Помните историю с Ильей Лантратовым в майских стыковых матчах? Это была провокация со стороны болбоя?
— Конечно. Вы удивляетесь этой, собственно, типичной истории с болбоем, потому что просто не представляете, на какие провокации были способны в 90-е. Но Илья зря на нее поддался, ему стоило сдержаться.

В наше время, что бы ни происходило, болбоя трогать было нельзя. Особенно на юге. В то время на Кавказе была такая ситуация, что даже силовые структуры просили приезжающие команды не провоцировать болельщиков. И не особо сопротивляться (смеется). Потому что после футбола могло случиться все, что угодно. Например, периодически наш автобус закидывали и камнями, и бутылками.

В Ташкенте (в 2009-2010 годах Александр выступал за местный «Локомотив» — Прим.ред.), например, я с болбоями быстро нашел общий язык. В мусульманских странах одно из основных правил – уважение к старшим. Здесь меня называли не иначе как Саша Акя, то есть уважаемый Саша. Поэтому, когда один мальчишка меня провоцировал, я ему сказал: «Слушай, почему ты меня не уважаешь? Я ведь старше». Он задумался и так делать перестал (улыбается).

— А с судьями случались серьезные конфликты?
— Когда молодые игроки начинают мне жаловаться на судейство, говорю им только одно: «Вы не представляете, как судили раньше». Сегодня снимают каждое мгновение на поле и можно обсудить действия судьи с любого ракурса. А раньше стольких камер не было, и можно было делать все, что хочешь. Так что происходящее сейчас в судействе – «цветочки» по сравнению с тем, что было 30 лет назад.

Что касается конфликта, пожалуй, самый серьезный был в Ташкенте. Мне не понравилось решение судьи, и я начал оказывать на него, скажем так, сильное психологическое давление. Арбитр показал мне желтую, но меня это не успокоило, и тогда он показал красную. Конфликт сразу был исчерпан (улыбается). Честно говоря, был уверен, что судья не решится меня удалить.

— С пистолетами на стадионе видели кого-нибудь?
— Нет, такого не видел. Хотя, когда играл за воронежский «Факел» (1992-1993 годы – Прим.ред.) в первой лиге, однажды поехали на матч во Владикавказ с командой «Автодор». С безопасностью и организацией матчей все было гораздо хуже, чем сейчас. Особенно, на уровне первой лиги. И там местные болельщики не сидели на трибунах, а стояли плотной толпой прямо вдоль кромки поля. Что сказать, нам очень комфортно было (смеется).

— Выиграли тот матч?
— Нет, вничью сыграли. Выиграть было практически невозможно (смеется).

«РОДИНА» ПОТЕРЯЛА ГОД

— Считается, что в Воронеже болеют чуть ли не активнее, чем в других городах.
— Да, в Воронеже очень любят футбол, но не сказал бы, что в том же Владикавказе болеют как-то слабее. И потом, 1 июня в Волгограде был поставлен рекорд ЮФЛ – 8 тысяч болельщиков на трибунах. Больше, чем самая топовая игра «Факела» в сезоне. Грустно, но факт.

— Еще одна Ваша бывшая команда, «Родина» (тренировал в 2019-2020 годах — Прим.ред.), следующий сезон начнет в первой лиге. Какие у Вас сейчас отношения с клубом?
— Созваниваемся иногда. Но специально не слежу. Когда меня приглашали в клуб, с руководством была договоренность о том, что команда молодая, и задача – доводить игроков до определенного уровня и продвигать дальше. А через год неожиданно поставили задачу выйти в ФНЛ. Причем, на тех же условиях и с тем же составом. Я, конечно, ответил, что это нереально. Нужно усиливаться, в том числе и в части клубной инфраструктуры. Контракт со мной заключался на год — с 2019 по 2020 год. Когда он закончился, мы решили его не продлевать, не пришли с руководством к консенсусу по части новых задач клуба и финансирования этих задач.

После моего ухода «Родина» еще год барахталась в тех же условиях, а затем руководство все-таки пришло к тому, что в команду пора вкладывать совсем другие деньги. Жаль, что понимание пришло с опозданием, был потерян год. Выйти в ФНЛ можно было и раньше, если бы руководство прислушалось к моим рекомендациям. Не считаю себя каким-то футбольным провидцем, но, как известно, мало кто учится на чужих ошибках. В основном, на своих.

— Как относитесь к переименованию ФНЛ в первую лигу?
— Серьезно? Не знал. Ну, слава богу, хоть что-то в российском футболе меняется (смеется). А когда займутся чем-нибудь глобальным? Ведь, по большому счету, российский футбол до сих пор убыточное предприятие. Пока клубы не начнут зарабатывать, косметический ремонт не поможет. Возьмем те же телеправа. Хорошо, «Матч ТВ» предложил более крупный контракт, и клубы по телеправам зарабатывают больше. Раньше не было и этого.

Так что российским клубам пора становиться самостоятельными и научиться зарабатывать на рекламе, телеправах, атрибутике, работе с болельщиками. И должна быть привязка к местности, к определенному городу. Например, житель Ливерпуля никогда не будет болеть, скажем, за лондонский клуб. Пока же российский футбол умеет только брать деньги, не важно – из бюджета или у спонсора. И это лишь верхушка айсберга, сейчас я обозначил только клубы премьер-лиги. А если спуститься ниже, скажем, в первую лигу, так там вообще убыток.

МЕДИЙНЫЙ ФУТБОЛ – С ЭЛЕМЕНТАМИ ШОУ И ХАЙПА, ЗАТО ПОПУЛЯРНЕЕ ФНЛ

— Вы сейчас активно задействованы в медийном футболе. Вас не обижает, когда действующие футболисты называют Вашу вотчину «профанацией футбола»?
— Они так говорят? Не знаю, как в других командах, но у нас в «Роме» все по-настоящему – мы выходим на поле, чтобы играть и выигрывать. Думаю, остальные команды тоже. И потом, вы в курсе, что по просмотрам матчей медийный футбол сейчас иногда сильно обгоняет РПЛ? Так что это не профанация, а просто другой уровень. Да, любительский, да, с элементами шоу и где-то даже хайпа, но все равно футбол. С таким же успехом и ЛФЛ можно было в свое время называть пародией на футбол – там были и драки, и стрельба во время матчей.

Между прочим, по уровню освещения медийный футбол гораздо сильнее, скажем, ФНЛ. Картинка с игр у нас точно в разы лучше – 12 камер задействовано в каждом матче.

— Как Вы попали в медийный футбол?
— В каком-то смысле эта история трагичная. Изначально пришел в «Гераклион», помогать Игорю Гамуле. После его скоропостижной смерти (Гамула скончался 8 декабря 2021 года — Прим. ред.) руководство предложило мне пост главного тренера. Честно говоря, не был готов к этому. Ментально – да, но были пробелы в образовании. Поэтому поставил условие «Гераклиону», что будет оплачено мое обучение на тренерскую лицензию.

В августе, кстати, должно начаться мое образование, на лицензию категории «А». Правда, клуб, уже не имеет к этому отношения. В феврале этого года решил перейти в «Рому». Правда, на первых порах приходилось совмещать работу в двух командах. В 22.00 у меня тренировки с «Ромой», а в час ночи я только добирался до дома, а уже в 10 утра тренировка в «Гераклионе».

Кстати, знаете, как состоялся переход? «Гераклион» играл с «Ромой» в заключительном туре турнира, посвященного памяти Игоря Гамулы, и это была решающая игра за победу в этом турнире. А мне по стечению обстоятельств пришлось вернуться в ворота – основной вратарь не смог сыграть. И вот мы стоим на построении перед матчем, и подходят ребята из «Ромы», и Рома Рой обратился ко мне: «Александр Владимирович, не хотите ли Вы тренировать нашу команду?» «Давайте, — говорю, — после игры обсудим». Мы выиграли 3:0, и через несколько дней мы вернулись к этому вопросу.

— В какой футбол учите играть «Рому»?
— В комбинационный, умный футбол. Всегда своих ребят призываю думать на поле, креативить. Говорю им: «Вы же блогеры, творческие парни». (улыбается). А то они часто действуют не думая и играют по шаблону. Но понятно, откуда это идет – из детского футбола, где их годами заставляют заучивать определенные комбинации.

ЕСЛИ БЫ НЕ ДЕКАН, ЗАМЕРЗ БЫ В ПОЛЕ И УМЕР ОТ ИСТОЩЕНИЯ

— Вам нравится быть тренером?
— Да. Я давно это для себя понял. Еще работая в «Арсенале» с Дмитрием Аленичевым, в юношеской сборной с Александром Кержаковым и Долгопрудном, всегда наблюдал за работой главных тренеров в этих командах и ставил себя немного на их место. Сам задавал себе вопросы: как бы я повел себя в той или иной ситуации?

— Вы как-то сказали, что великие футболисты, как правило, не становятся сильными тренерами. Почему это именно так?
— Ответ на поверхности лежит – просто это разные профессии. Для главного тренера очень важен педагогический аспект. Пока я не играл в профессиональном клубе, учился на учителя физкультуры в педагогическом институте в Йошкар-Оле. И пусть в 90-е это было больше формальностью, честно посещал все лекции и занятия.

С ужасом вспоминаю уроки по гимнастике. С моим-то ростом приходилось по бревну ходить, делать сальто (смеется). Учитель ведь должен уметь не только объяснить, но и своим примером показать, как именно выполняется элемент. Поэтому были лыжи, коньки, бадминтон, баскетбол и много чего еще. Плюс анатомия, где мы лягушек препарировали, и изучение устройства киноаппаратов. В общем, тогда учитель физкультуры должен был уметь все. И никаких послаблений за то, что ты футболист.

Помню, в 1992 году во время обучения чуть не умер. В 1991 году, когда наш курс сдавал зачет по лыжам, я уехал на сборы. Но через год лыжи надо было сдать обязательно. Кроме того, вместо двух недель мне надо было посещать занятия по лыжам месяц. И вот я каждый день в 6 утра садился на автобус и ехал на лыжную базу тренироваться. Потом возвращался в город, где вечером была еще тренировка с клубом.

В первый же день тренировок надо было пройти на лыжах 10 километров. Сначала все было неплохо. Еду без особых проблем – впереди один преподаватель, второй замыкает группу. Потом начинаю замечать, что практически все из группы меня уже обогнали, даже девочки, но продолжаю ехать. Тут мы выбрались из леса в поле, и я понимаю, что совсем отстал от группы. И я пытаюсь нагнать их по прямой, и теряю лыжню. Она ушла в сторону, а я не заметил. Хотя этого от усталости уже не осознавал. Хорошо, что ехавший сзади декан заметил мои странные телодвижения. Он схватил меня и на себе (!) тащил какое-то время. Потом подкармливал сухариками и пытался восстановить мои силы, чтобы я мог добраться до финиша самостоятельно. Если бы замыкавшего группу не было бы, я просто уехал бы непонятно куда и замерз в поле.

Вот так я чуть не попрощался с жизнью на первой же тренировке по лыжам. И, кстати, зачет этот через месяц я уверенно получил.

— Лыжи-то потом пригодились в профессии?
— Нет, только для личного пользования.

— А футболистов на лыжах поведете?
— Зачем?! (смеется)

— Тренеры иногда практикуют что-то нестандартное, чтобы переключить ребят, когда игра не ладится. Томас Тухель, чтобы разрядить атмосферу, стал на вечер барменом. Другие водили своих игроков на рыбалку…
— Как вариант (улыбается). И сразу на 10 километров! Кстати, в «Арсенале» мы как-то раз покатались на лыжах. Но скорее, для своего удовольствия.

ЛОБАНОВСКИЙ В ЭТИХ РЕАЛИЯХ НЕ ПРОДЕРЖАЛСЯ БЫ И ПОЛГОДА

— На мой взгляд, «спартаковское» поколение 90-х и начала нулевых – самое умное в России. Но больших тренеров из этого поколения выросло мало. Сходу можно вспомнить только Станислава Черчесова и Валерия Карпина.
— Дмитрия Аленичева забыли…

— Согласны, но все же футболистов было человек 60-70, а больших тренеров получилось только два-три. Нет ли тут парадокса?
— Парадокса нет. Не хотелось бы кидать камни в чей-то огород, но в целом поменялось отношение к тренерству. Причем не самих тренеров, а именно руководителей клубов. По большому счету, тренер сегодня – первый человек на увольнение. Раньше было иначе. Тренер был главным человеком в команде. Если что-то пойдет не так, скорее отчислят футболиста, чем тренера.

Я у отца нашел книгу Бориса Аркадьева – человека, который основал советскую тренерскую школу. По его «Тактике футбольной игры» учились Константин Бесков и Валерий Лобановский. Так вот там много о том, каким должен быть тренер. Знаете, я уверен, что, скажем, Лобановский в сегодняшних реалиях не продержался бы на посту и полугода.

Причем, обесценивание фигуры тренера идет не только на уровне руководства. Это понимают и футболисты, и агенты. И, понятное дело, используют в своих интересах. Большинство футболистов сейчас думают: «Даже если что-то не получается, зачем стараться? Лучше пересижу. Все равно скорее придет новый тренер, чем меня уберут. И если у меня то-то не получается, это не я виноват, а тренер».

Получается, тренер сегодня – низшая категория в футбольной иерархии. Во всех этих реалиях нужно обладать способностями, скажем, сэра Алекса Фергюсона, Жозе Моуринью или Тухеля, которые могут и руководство втянуть в свою орбиту, и командой руководить.

— Вы жесткий тренер или больше дружите с футболистами? Скажем, где Вы по шкале от Карпина до Черчесова?
— Не думаю, что Карпин как-то особенно дружит с игроками. А так я тоже шучу с футболистами, но могу проявить и жесткость, когда момент требует. Хотя они любители, и я не имею особого права многого от них требовать, тем не менее. На кого-то, бывает, надо и наорать, по-другому он не поймет, а на другого – бесполезно. Он от этого только зажмется еще больше. Тонкости педагогики.

— В Вашей карьере был такой тренер, от которого Вы сжимались?
— (без доли паузы на раздумье) Романцев.

— Все смотрели в пол, когда он что-то выговаривал?
— Олег Иванович мог так посмотреть, что ему и говорить особо ничего не надо было. Поэтому он никогда не повышал голос.

— А кто лучший психолог?
— Тоже Романцев. Он мог и пошутить в нужный момент и настроить на победу правильно, когда это было необходимо. Все в его работе было подчинено результату. Да, шуток было немного, но его карьера говорит сама за себя.

— Это про него рассказывали историю, что после одного из матчей он не стал заходить в раздевалку, чтобы игроки сами между собой разобрались?
— Было немного по-другому. Он зашел на минуту, дал короткую установку и ушел, дав нам время побеседовать между собой. Чтобы вы понимали, он даже ничьи тяжело переживал. И нам это передавалось. Установка была всегда на победу, вне зависимости от соперника — «Реал» перед нами, «Интер» или «Барселона». Когда на следующий день обсуждали какой-либо матч, сыгранный вничью, между собой говорили об игре как о проигранной. Это, к слову, и про «спартаковский» дух, и про каноны требовательности, которые были в команде. К себе, прежде всего.

Поэтому, когда сегодня слышу разговоры о том, что здорово, что в столетний юбилей выиграли кубок, говорю: «Ребята, о чем вы?! Вы в турнирной таблице на десятом месте!» Для моего поколения – это катастрофа. Победа – это возглавить турнирную таблицу. Другого варианта нет. Или как говорил Анатолий Байдачный, в чемпионате есть только два места, за которые нужно бороться: первое, чемпионское, и четырнадцатое, чтобы не вылететь.

ИНОГДА ВЫЕЗЖАЛИ НА МАТЧИ, ЗНАЯ, ЧТО ВСЕ ПРЕДРЕШЕНО

— В последние годы в «Спартаке» очень высокая интенсивность смены тренеров. Что думаете о новом наставнике Гильермо Абаскале?
— На мой взгляд, такая частая смена тренеров – это плохо. Что касается Абаскаля, то пока не знаю. Да, он молод, но дело не в возрасте, если опять же вспоминать Романцева. Тут важно чувство команды, понимание футбола в стране, в которую ты приехал. Кстати, по поводу возраста. Я закончил профессиональную карьеру в 44 года, а в 45 лет прочитал книгу Олега Ивановича. Только тогда обратил внимание на его дату рождения и понял, сколько всего он добился, пережил и выиграл к возрасту, в котором находился на тот момент я.

— Когда Вы услышали про возможный бойкот «Спартаком» Суперкубка, что подумали?
— Понятно, что клуб ощутил определенный момент несправедливости. Назначать Суперкубок на домашней арене одного из участников – неправильно. Можно подумать, у нас в стране мало стадионов. Хотя, с другой стороны, меня бы это только подстегнуло к тому, чтобы приехать и забрать кубок, прыгнуть выше головы.

— Но заговор в этой истории ведь чувствовался какой-то?
— Слушайте, если опять же возвращаться в начало моей карьеры, в 90-е годы, это детский лепет, а не заговор, по сравнению с тем, что было раньше (смеется). Иногда мы выезжали на матчи, про которые знали, что там все уже предрешено.

— Что думаете по поводу Зелимхана Бакаева?
— А что тут обсуждать? «Спартаку» он не нужен.

— Если бы Вы руководили клубом, оставили бы его?
— Вопрос некорректный. Я бы играл в другой футбол. В моем понимании в какой-то степени он, конечно, мог пригодиться. Но для меня «Спартак» – это такие футболисты, как Аленичев, Тихонов. Сравнивать Бакаева с Тихоновым невозможно. Или, скажем, с Василием Барановым. В наше время Бакаев не играл бы.

— Что думаете о желании некоторых легионеров бежать из «Спартака»? Например, Джордана Ларссона.
— Не хотят играть у нас, и ладно. Насильно мил не будешь. В данной политической обстановке их позиция понятна.

— Но есть впечатление, что Ларссон ушел не из-за политики, а потому что у него здесь перестало получаться?
— Поэтому и не сказал бы, что он тот игрок, без которого «Спартак» развалится. Ларссон – достаточно зависимый футболист. Ну, ушел и ушел. Опять же, когда команда занимает десятое место, не так уж и принципиально, кого из игроков вы потеряете. Вот если бы клуб стал чемпионом, то каждый футболист на вес золота.

— Денис Глушаков был сильным капитаном?
— Да. Во многом, благодаря его действиям команда и стала тогда чемпионом.

САФОНОВ – ТОП-ВРАТАРЬ БЕЗ СЛАБЫХ МЕСТ

— Может ли европейский тренер понять ментальность русских игроков?
— В «Спартаке» за сезон было два европейских тренера. Но ни один из них не нашел должного подхода ни к нашим, ни к легионерам. Из тех, кого привозили, как перспективных, ни один не выстрелил, не поднял свою трансферную стоимость. Не знаю, что здесь происходит с легионерами, которые только после возвращения в Европу начинают снова нормально играть. Это загадка. А в целом, язык футбола универсален. Не важно, европейский тренер или русский.

— Ваш топ-3 российских вратарей? Только без Матвея Сафонова. Это слишком очевидно.
— А как без Сафонова-то?! Он – топ и мне импонирует. Также отметил бы Александра Селихова. С третьим местом тяжелее – все примерно на одном уровне.

— Может, Игорь Акинфеев?
— Я бы не сказал, что Игорь, даже с учетом возраста, выглядит сейчас на голову выше остальных. Но с учетом резюме, да, он примерно на уровне Сафонова.

— Почему так выделяете Сафонова?
— Он вратарь без слабых мест. Психологически устойчив, с отличной реакцией. Видно, что парень с характером и харизмой, чувствует игру, хорошо ее читает и с техникой полный порядок. Надеюсь, все это с ним останется на долгие годы. А вот Селихову не хватает стабильности. Частые травмы ему, конечно, мешают.

— Долгие годы считалось, что иностранные вратари РПЛ особо не нужны. Но вот сейчас смотрю на составы клубов и вижу, что целой группе голкиперов уже заметно за тридцать: Антону Шунину, Юрию Дюпину, Александру Беленову, Акинфееву, Сослану Джанаеву…
— … Сергею Песьякову, Михаилу Кержакову.

— Точно. Целое поколение наших вратарей скоро уйдет. У Вас в связи с этим нет опасений?
— Почему они уйдут?! Пусть играют! В целом, не вижу в этом никакой проблемы. Придут молодые ребята. Когда заканчивали Черчесов и Сергей Овчинников, тоже была паника: о, боже, кто же придет после них?! Но ведь пришли потом Акинфеев, Вячеслав Малафеев и другие. Так что все нормально – это стандартный процесс.

Источник

Leave A Reply

×